На деле я проще и нежней: мы видим Запад как устойчивый знаковый ряд, постоянно обогащающийся нашими ассоциациями. Торо, Волькваген или Дельфт читаются как ассоциативная поэзия и требуется только указание на их присутствие. Реальная жизнь...

Знаешь, ничего из этого не исчезло из европейских характеров — ни сумасшедшее трудолюбие, ни маниакальность изобретательства, но параноидальная занятость, создания коллекций и вселенских библиотек, — всё на месте, все роли вакантны и заняты одновременно, включая самоубийства от любви.

Поскольку никто не знает, что это такое в конце концов, Илья надеется прояснить в ходе работы над хрестоматией. У него туда входят не только поэты, но и византийские богословы, Лейбниц, зоологи Брэм и Фабр...

На выставке Клоссовски я был, на той же самой, что и ты. Она началась здесь в Людвиге и поехала в Париж. В таком же порядке будет показана ретроспектива Балтуса в октябре. Конечно, Пьера надо читать — как писатель и философ он поглубже...