Вне истории человек идущий
к солнцу и вне отчетливых пчел и
черных птиц летящих в бомбы слово-мир
кружащееся вокруг небоскребов и

Кальпиди приветствует мастера Алексея
(ни слова о девках), ты помнишь, в прокольном Свердловске
на хазе у Каси, почти что синхронно косея,
трепались о рифме, о Деньгах, портвейне и Бродском
(и броско ударил бы – пауза – внутренней рифмой
здесь шустрый школяр. Только мы уже не из таковских).

I don’t believe that it ended like that, don’t believe it at all, no.
Over there, nothing ever ends, over there, there’s an ocean of air.
Over there, if you want to be with her forever, there’s nothing terrible about it,
Because the terrible doesn’t exist, there is only poverty, and there is nothing