В последние годы прошедшего десятилетия карта поэзии менялась под влиянием единственного экстралитературного фактора, поэзией признаваемого, — орудовало само время: один за другим умирали поэты — в разной степени значительные и неотменимые.

Три года назад умер Парщиков. Мне всегда он казался каким-то надмирным человеком, с горы Олимп, вневременным. То есть - старше не только своих лет, но и своих дел.

Парщиков мне подарил настоящий абсент,
так и сказал: «настоящий»,
и по дождю барабанил подольский брезент,
с видом на сахар горящий.

Описать бы все сущее логично, строго и непротиворечиво. Чтобы все следовало из базовых постулатов, чтоб система была полна и совершенна.