Стихи и поэмы. Проза. Переводы. Письма. О поэте. Фото и видео.

Лошадь

Я размышлял о феномене приручения животных, в принципе, не объясненному ни логической мыслью, ни библейским преданием. Я насчитывал двенадцать прирученных животных: пчела, кошка, собака, свинья, овца, коза, осел, корова, лошадь, верблюд, северный олень, слон и весь птичник разом в одном лице, плюс напрашивались еще несколько экзотических, но этих кандидатов можно было рассматривать с поправкой на местный склад характера хозяев, например, мангуст или полоз, который стережет дом в Крыму за блюдце молока, наконец, мифический дельфин, но тот уже совсем на горизонте воображения. В общем, вырисовывалось почти апостольское число одомашненных тварей, но и без того я понимал, что приручение — это таинство. Какая-то тонкая перегородка вынимается из головного мозга животного и вставляется новый чип, после чего оно начинает учитывать в своем поведении наше присутствие как необходимое для собственной жизни. Приручение — обратимо, не знаю, насколько, но эффект одичания нам известен и совсем не удивляет. Декарт считал животных природными автоматами, но теперь нам кажется наоборот: скорее окружающая техника тем одухотворенней, чем ближе к животному. К одомашненному, во всяком случае.

Я был студентом Киевской Сельскохозяйственной академии, расположенной в Голосеевском лесопарке рядом с ВЫПЕРДОСОМ (Выставка досягнень передового досвіду, т. е. опыта, наша ВДНХ), где была этнографическая потемкинская деревня, куда водили туристов, и можно было подработать украинцемстатистом в фольклорной хате, и еще неподалеку распластывался в дымке Ипподром, а там я несколько раз пил пиво с жокеями, учившимися в нашей же Академии, и чемпионками-наездницами. Жокеи всегда находились в академических отпусках, потому что постоянно залечивали то один, то другой перелом, и я не представляю, на что они были похожи в конце курса перед дипломом, — ни с одним я не доучился до конца, и скоро сам прервал свою ветеринарную судьбу. В случае крайней нужды, позволялось раз в семестр узнать у жокеев, на кого поставить в заезде и выиграть сотню, но самым большим удовольствием было гуляние по длинным конюшням и разглядывание самих лошадей, это чувство сравнимо с тем, когда впервые в детстве тебя заводят в оркестровую яму и показывают инструменты перед будущим спектаклем. О музыкальной грации лошадей мы нередко встречаем у поэтов, но лучше всего это биомузыкальное величие показано в фильме Киры Муратовой «Увлечения», где музыкальные фразы фонограммы смешиваются с цокотом копыт несущихся лошадей и на время уступают им ведущую партию.

Я должен был проходить анатомию трех «программных» животных, занятых в сельском хозяйстве: свинью, лошадь и корову. Лиловый контур лошади тенью висел во всю стену при входе в класс, а внутри лошади (контур в контуре) на пособии изображались внутренние органы этого непарнокопытного. Внутренний контур напоминал ощипанного, почти взлетающего страуса, заключенного внутри лошади: длинная белая трахея, клубящийся торс и маленький хвост (прямой мускул). Самыми беспокойными, однако, были зачеты по свинье, муштра преподавателя, короткого цилиндрического человека пенсионного возраста с ушедшей в грудную клетку головой, он был «ушерукий» и прыгал, срывая с полок свиные черепа или просто челюсти, и на расстоянии вытянутой руки тыкал нам в переносицу: «Сколько, сколько ей лет?!» Он тяжело дышал и ждал, он мог так стоять сколько угодно, он был очень крепкий, а мы должны были по зубам определять возраст бывшей свиньи.

Анатомический театр! Кто увидит груду бессвязных частей тела, уверует в Бога на месте. Существование Божье здесь не нуждается в резонах, все ясно: без воли Господней этот измученный хлам на цинковых столах не имеет шансов поймать музыку движения и любви. «Анатомку» мы посещали два года ежедневно, это был ряд одноэтажных построек с внутренним двором, где росло необъятное дерево, и под ним паслась одинокая лошадь. Очень старая, дряхлая скотина, зеленая, как солидол, которым чистят медную пряжку. И глаза у нее были жутковатые, сухие, словно припудренные. Она была привязана почти незаметной тонкой бечевкой, пригодной скорее для запуска воздушного змея. Эта кобыла была старше меня, на ее заднице стояло клеймо с годом рождения — 42, и она носила какое-то простое женское русское ромашковое имя. А имя нашего преподавателя было Осинский, говорящее.

И вот однажды в зал, где я и еще одна отстающая студентка возились с препаратами и почти разговаривали по-латыни, вошел хмурый Осинский с двумя сотрудниками, настроенными, кажется, игриво, и сообщили, что мы должны им помочь усыпить нашу кобылу, что настало время. Мы отложили тетрадки и вышли за ними в осенний двор. Прощание было деловым и целомудренным, и вот через полчаса лошадь спала вечным сном, и мы толкали широкий возок с ее белозеленым телом, преодолевая колдобины асфальта. Войдя в залу, преподаватели переоделись в свежие халаты, окружили лошадь, теперь уже лежащую на столе, и разрезали ее корпус вдоль, хотя, если быть точнее, конфигурация разрезов была сложнее, но какая именно, я сейчас плохо помню, потому что постепенно открывался завораживающий по красоте вид стройно расположенных внутренних частей, и каждый выступавший из еще не стекшей крови орган обладал своим планетарным, отличным от другого цветом. Это был космический дизайн: фасции переливались стальными и керосиновыми оттенками, к югу от вишневой, подернутой облаками печени различалась бежевая, песчаная, селеновая селезенка: омуты и двойные радуги, краски, впервые соприкоснувшиеся со светом. Что было к северу, я уже не видел, и мои декоративные эпитеты быстро остывали и становились ложными. Древние гадатели разбирались в этой палитре, раскладывали эту великолепную требуху на звездных картах. В 1990-м лошадином году, когда я смотрел с холмов Беркли на сияющий через океанский залив даунтаун Сан-Франциско, он так же переливался стальными и керосиновыми оттенками, пунцовыми и желтоватыми неонами, разбросав подковы молов и смотровых площадок. Внутренности этой клячи оказались прекрасны, чего я не сказал бы о ее наружности, и не без некоторого смутившего меня мизантропизма я подумал, что это относится ко многим другим живущим на свете: быть изнутри краше, чем снаружи. Чтобы развить такую же энергию в жизни пару часов назад, какой сейчас в анатомическом театре лучилось ее нутро, ей надо было под допингом совершить прыжок, чья парабола принадлежала бы ягуару или какому другому гибкому хищнику, и это был бы ее последний прыжок.

 

не нрав

не нрав

Красивые эпитеты. Чувствуется

Красивые эпитеты. Чувствуется душевная глубина и осознанность у человека, который это писал.

РОСКОШЬ!..

РОСКОШЬ!..

Как много посредственностей в

Как много посредственностей в мире считающих себя знайками и как мало гениев способных ТАК видеть и писать.

SLAWOMIR MROZEK CHCĘ BYĆ

SLAWOMIR MROZEK
CHCĘ BYĆ KONIEM

Mój Boże, jak bardzo chciałbym być koniem... Gdybym tylko zobaczył w lustrze, że zamiast nóg i rąk mam kopyta, z tyłu ogon i autentyczną końską głowę — natychmiast udałbym się do urzędu mieszkaniowego. — Proszę o nowoczesne, duże mieszkanie — powiedziałbym. — Niech pan złoży podanie i czeka na swoją kolej. — Ha ha! — zaśmiałbym się. — Czy panowie nie widzą, że ja nie jestem zwyczajnym, takim sobie, szarym człowiekiem? Ja jestem kimś innym, kimś ekstra! I zaraz otrzymałbym nowoczesne, duże mieszkanie z łazienką. Występowałbym w kabarecie i nikt by nie mógł powiedzieć, że jestem niezdolny. Nawet wtedy, gdyby moje teksty były niedobre. Przeciwnie. — Jak na konia, to znakomite — chwalono by mnie. — Ten ma łeb — mówiliby inni. Nie mówię już o korzyściach, jakie wyciągnąłbym z przysłów i porzekadeł: końskie zdrowie, uśmiać się jak koń, koń ma cztery nogi i też się potknie... Oczywiście, bycie koniem miałoby pewne strony ujemne. Moim wrogom dałbym nową broń do ręki. Pisząc do mnie anonimy, zaczynaliby w ten sposób: „Pan jest koń? Pan Jest kucyk!” Kobiety interesowałyby się mną. — Pan jest taki inny... — mówiłyby. Idąc do nieba otrzymałbym, siłą faktu, skrzydła. Stałbym się wtedy pegazem. Skrzydlaty koń! Czy może być coś piękniejszego dla człowieka?

Оставить комментарий

CAPTCHA
Пройдите, пожалуйста, проверку на «человечность».
Fill in the blank
To prevent automated spam submissions leave this field empty.
Сейчас на сайте 0 пользователей и 215 гостей.
]]>
]]>
Контакты:
Екатерина Дробязко, редактор;
Владимир Петрушин, вебмастер.