Стихи и поэмы. Проза. Переводы. Письма. О поэте. Фото и видео.

Вечер поэта и переводчика Хендрика Джексона (Германия)

Екатерина Дробязко
Екатерина Дробязко
Темные потоки. Нефть

26 мая 2011 года в «Билингве» состоялся вечер немецкого поэта Хендрика Джексона, презентовавшего русско-немецкую (что символично для клуба с таким названием) книгу своих переводов поэм и стихотворений Алексея Парщикова Erdöl ( «Нефть»), вышедшую в берлинском издательстве Kookbooks. Вечер был посвящен памяти Алексея Парщикова, чей день рождения — 24 мая, и Хендрик Джексон отметил его в поездах и самолетах, добираясь в Москву из Сибири, где был в двухмесячном турне.

В вечере участвовали поэты — друзья Алексея Парщикова: Владимир Аристов, Александр Самарцев, Андрей Тавров, Марк Шатуновский, читавшие стихи, вошедшие в книгу. Чтение превращалось в игру, когда Хендрик Джексон предлагал аллитерированный немецкий аналог к непростому в представлении образу «словно квакнула пакля» из стихотворения «Минус-корабль» или «Ежа» по-немецки, — и он был узнан. В исполнении Татьяны Щербины звучали стихотворения Хендрика Джексона в переводах Алексея Парщикова, Дмитрия Драгилёва, Светланы Шрон.

Творческая дружба Алексея Парщикова и Хендрика Джексона возникла в 2003 году.

«В Германии я встретился с поэтом и переводчиком Хендриком Джексоном, он перевёл Цветаеву, самого косноязычного и эллипсного поэта, чей язык полон зияний и импульсов возникновения здесь и сейчас, запусков и возвращений в исходное положение. Хендрик Джексон не „поточный“ переводчик, он выбирает голоса, резонирующие с его собственной поэзией. Поэт у Хендрика присутствует как действующее лицо. Это немного другое, чем лирическое „я“, это скорее дистанцированное „я“, с иронией относящееся к преувеличению собственной мощи. Поэт исследует найденное слово, примеряет его, подвергает филологическому обыску, точнее эказаменует и сам же подчиняется его интенции, его предпочтениям, открывающим следующее слово, к которому отсылает предыдущее. Получается сбивчивая речь, с отступлениями, со смыслами, заключёнными в скобки, маркировкой тупиков и остановками на поворотах. Цепь этих событий напряжена, иногда некогда перевести дыхание, стихотворение движется толчками, рисуя тему. Джексона отличает высокая препятственная организация формы».

Так писал Алексей Парщиков в предисловии к эссе Хендрика Джексона «Трансцендентность, или внутри ломающейся скорлупы», переведенном им и опубликованном в журнале «Комментарии» (№25, 2004).

Фрагменты этого эссе превратились в билингвальный перформанс Хендрика Джексона и Александра Давыдова, главного редактора «Комментариев».

«Парщиков складывал собранные им образы и мысли под стекло и наблюдал их годами, как юный натуралист и, одновременно, как ученый-естественник. Даже если они там „бродили“ и пенились.

Он прекрасно понимал, что форма рассказа позволяет легче усвоить идеи, но понятными они от этого не становятся. Тот восторженный энтузиазм, с которым он воплощал в идеи все формы существования, будь то техника, животные, фотографии, требовал иной конфигурации.

Когда он поэтически препарировал явления и предметы, то возникающая в результате центростремительная сила стихотворения оказывалась, парадоксальным образом, ближе к тому первому изумлению новооткрывателя, чем „обезвреженное“ и линейное исполнение. У него вызывали восторг интеллектуальные виртуальности, бесконечные варианты связей, казалось, несоединимых вещей. Ему было интересно, как связаны друг с другом знаки, как проложен подводный кабель под видимой частью архипелага. В этом смысле он был настоящим метареалистом, то есть антипсихологичным поэтом.

Он шел за Объективным, следуя мнимо субъективным впечатлениям и воздушным потокам, и искал нулевую точку поэтического усвоения (и присвоения) мира, с которой начинается хоровод Вселенных.

Его метод поэтического приближения — это метод ученого с тысячекратно увеличивающей лупой в руке…»

Это фрагмент из воспоминаний Хендрика Джексона «Нефть за стеклом» из мемориального блока журнала «НЛО» на смерть Алексея Парщикова (№ 98, 2009)

Можно многое вспомнить об этих встречах, сетах комментариев, мастер-классах в скайпе…

Их объединяли особенности настроек зрения, возможность видеть невидимое, надсмысловое, сенсорные щупальца визионеров, по Парщикову — «хорда зрения».

Смерть Алексея Парщикова поставила точку в их переписке. Но подвижническая работа Хендрика Джексона продолжается. В чем убедились участники и гости вечера в «Билингве», благодарные слушатели и читатели.

 
Сейчас на сайте 0 пользователей и 56 гостей.
]]>
]]>
Контакты:
Екатерина Дробязко,
вебмастер сайта.