Он всю жизнь обживал пустоты, промежутки. У него есть стихотворение, где по земле летят выброшенные газеты, куда бы он не шёл. В стихах у него поля бесконечного снега и объёмы тишины...

На деле я проще и нежней: мы видим Запад как устойчивый знаковый ряд, постоянно обогащающийся нашими ассоциациями. Торо, Волькваген или Дельфт читаются как ассоциативная поэзия и требуется только указание на их присутствие. Реальная жизнь...

"Ультима Биарма", наверное, одно из самых сложных и тонких твоих вещей, читанных мною в последнее время. А главное — близких по переживанию: и мне нередко видятся такие картины, и дух не находит ответа у судьбы.

Неважно, но она в Сан Франциске готовит мероприятие, куда приглашаются московские поэты. Что из этого будет, я не знаю пока, она с начальством обсуждает это в Гуверовской башне, но обратилась ко мне за советами.