Когда я собирал камни на крымском побережии
у поэта Сергея Новикова в Ялте,
на площадях и в ущельях кричали: Калощатка.

Шакал и ворона: ни внешней, ни внутренней крови
меж ними. Вдали нарисован дымящийся динамит.
Их контуры на честном слове уже наготове
покинуть ядро черноты и принять незаконченный вид.

По зaводу, гдe дeлaют лeвомицeтин,
бродят коты.

Один, словно топляк, обросший рaкушкaми,
коряв.
Другой — длинный с вытянутым языком —
пожaрный бaгор.

От мрака я отделился, словно квакнула пакля,
сзади город истериков чернел в меловом спазме,
было жидкое солнце, пологое море пахло,
и возвращаясь в тело, я понял, что Боже спас мя.