Еж извлекает из неба корень — тёмный пророк.
Тело Себастиана на себя взволок.

Еж прошёл через сито — так разобщена
его множественная спина.

Мы жарим двух быков на вертеле. Лариса,
бледнея с каждой рюмкой, кусает воздух, как конфорка.
На винных бочках, начиная снизу,
до самых звёзд сплетается восьмёрка.

Как голый в колючках, ты резкостью сжат до упора,
швырни иголку через плечо - она распахнётся, как штора.
За нею - в размыве - развёртка и блеск пустыря,
откуда душа возвращается на запах нашатыря.

Вижу: сидишь аккуратный за праздником с твёрдой бородкой,
думаешь: мама, где твой смех довоенный, благо разгадки,
что кому предназначено, азбучный режут арбуз, раздают ломти,
и если сравнить ожидание глаза с итогом, получится кстати